Третий этап «Большой петли» получился… прогулочным — одним из самых медленных в современной истории «тура»
Шесть с половиной часов, в течение которых караван преодолевал путь от Варегема до Компьеня, стали для любителей велоспорта настоящей пыткой. Пыткой, тоской и скукой. Казалось, гонщики едва крутят педали и не испытывают никакого интереса к исходу третьего этапа. Почему такое возможно на самой престижной профессиональной многодневке?
Со скоростью трактора
Рискну предположить: во время телетрансляции 3-го этапа «Тура» некоторые зрители решили, что над ними издеваются. За последние годы все привыкли, что запредельный ажиотаж и высочайшие ставки гонят пелотон вперед и на финиш он прибывает как минимум с получасовым опережением расчетного графика. По крайней мере на первой неделе это стало правилом. А тут – опоздание в Компьень, стартовый город легендарной однодневки «Париж-Рубэ», на целый час, средняя скорость равнинного этапа около 35 км/ч (примерно столько же наверняка будет, когда поедут через перевалы высшей категории)!
Группа ехала ровной шеренгой, смех, разговоры. Я поинтересовался у Владимира Гусева, о чем шла речь, он разочаровал – сказал, что просто языком мололи, чтобы время скоротать, ничего интересного, в общем. Впереди маячил отрыв и едва не домаячил до победы. Что это было – забастовка? Почему тогда не предъявляли никаких требований?
Причина – проще не придумаешь. Ветер. Он не дул, он встал стеной.
Поскольку направление движения почти не менялось, наслаждаться свежими порывами предстояло две сотни километров с лишним. Можно пожурить организаторов за то, что поставили самый длинный этап гонки в самое ее начало, но ведь почти так же было и на «Джиро» – однако там до финиша добрались быстро. Могли упереться и здесь, но все думают о горных перевалах – до них осталось четыре дня.
— Французов в отрыв отпустили спокойно, – продолжает рассказывать Владимир Гусев. – Спринтерские команды были уверены, что легко их догонят в любой момент – какое-то время поработали, проверили, как идет, – и разрыв сразу сократился наполовину. Вдвоем против группы при таком встречном ветре бороться бесполезно.
Но потом, ближе к финишу, когда к ним переложились еще двое и направление ветра немного изменилось, пошла совсем другая гонка – километров 30 пелотон несся со скоростью за 60. Так что отрыв догнали, пусть и в самом конце.
Друг пешехода
Вообще «пешеходные» этапы бывают на каждом «Туре». Редко более двух, и почти всегда на третьей неделе. Если только что пройдены большие горы, на термометре уже с самого утра под тридцать, а в «роудбуке» (дорожной карте) нарисован двухсоткилометровый маршрут по плодородным французским равнинам – группа «тележит» до последнего часа.
В отрыв уходят те, кто отстал на перевалах в общей сложности часа на полтора, – и никто из грандов за ними, в общем зачете совершенно безопасными, гоняться не собирается.
Первая половина заключительного «этапа дружбы» до Елисейских полей – и вовсе классика, этакий пикник между двумя обочинами, часто даже с некоторым количеством спиртного. Стали уже классическими фотоснимки Лэнса Армстронга, чокающегося на ходу со спортивным директором Йоханом Брюнелем, – в честь очередной победы.
Но в начале гонки коллективные велосипедные прогулки чреваты.
В прошлом году пелотон подарил Оскару Перейро при подобных обстоятельствах двадцать минут преимущества – и вместе с ними, как потом выяснилось, место на пьедестале почета (может быть, и первое, это зависит от решения руководства «Тур де Франс» и окончательного вердикта по «делу Флойда Лэндиса»).
Холодным июльским днем 2001-го на этапе до Понтарлье Лэнс Армстронг и компания не пожелали работать за большим отрывом – в итоге, получив 35 (!) минут преимущества, спринтеры Стюарт О’Грейди, Йенс Фогт и Франсуа Симон передавали из рук в руки желтую майку. На «Большой петле» тогда на десять дней воцарилась анархия и сюжетная сумятица…
Пробивая порывы встречного ветра, революцию в общем зачете не сотворишь. Но в любом случае третий этап лишний раз подтвердил: на нынешнем «Туре» нам стоит ждать сюрпризов.
